Иллюстрации к Главе II. Ч.1. Основные черты и особенности сценариев развития международной обстановки (МО) до 2020–2024 и 50-х гг. XXI века

1-ый этап исследования предполагает анализ и прогноз (среднесрочный, до 2021–2024 гг. и долгосрочный – до 2045–2050 гг.)развития основных тенденций, формирующих будущее человеческой цивилизации и международной обстановки (МО), в результате которых мы выделяем несколько возможных и один–два наиболее вероятных сценария развития МО:

– до 2021–2024 гг.; и

– до 2050-х годов XXI века.

Таким образом в основу анализа и прогноза наиболее вероятных сценариев развития МО – среднесрочных и долгосрочных – положен анализ и прогноз основных тенденций мирового развития. Такой подход предполагает, что именно мировые – глобальные и региональные – тенденции развития являются основными факторами формирования МО в среднесрочной и долгосрочной перспективе, а остальные факторы играют менее значимое значение.

Предполагается, что именно исследование таких тенденций позволит нам не только наметить весь спектр возможных сценариев развития МО, но и выделить среди них один–два наиболее вероятных сценария развития. Логическая схема может быть представлена следующим образом.

 

Рис. Стр. 1

 

 

2-ой этап предлагает анализ и прогноз развития влияния основных традиционных субъектов МО – ЛЧЦ, государств и наций, – в результате чего мы такие определяем один–два наиболее вероятных сценария развития МО:

– до 2021–2024 гг.; и

– до 2050-х годов и далее.

Этот этап анализа и прогноза предполагает использование достаточно традиционного подхода, который в конечном счете сводится к исследованию влияния отдельных (прежде всего основных) субъектов на формирование и развитие сценариев МО – как возможных, так и наиболее вероятных1.

Естественно, что на формирование того или иного сценария развития МО отдельные субъекты оказывают разное влияние. Если взять крайности – США и Монако, – например, то очевидно, что роль, значение и влияние этих субъектов различны.

Еще более важным является изменение этого влияния по времени, что ведет к изменению в глобальном и региональном соотношении сил. Так, изменение доли ВВП США с 18% в мировом ВВП в 2015 году до 16% в 2025 году и до 12% в 2045 году, естественно, не может не отразиться на соотношении сил в мире, которое однако не может быть простой экстраполяцией падения влияния США: за эти же годы США могут усилить другие составляющие своей мощи – военную силу, коалиционную мощь или качество НЧК и его институтов2. Таким образом задачей анализа и прогноза является определение в среднесрочной и долгосрочной перспективе влияния отдельных ЛЧЦ и государств на МО, а через изучение их целей , и на возможные и вероятные сценарии развития МО. В самом общем виде эту работу можно представить на следующей логической схеме.

 

 

Рис. Стр. 2 а 1

 

 

Примеры:

а). Степень влияния США (динамика изменения экономической, финансовой, научно-технической и пр. мощи) на МО в среднестрочной (2021–2025 гг.) и долгосрочной (2045–2050 гг.) перспективе;

б). Степень влияния РФ (динамика изменения экономической, финансовой, научно-технической и пр. мощи) на МО в среднестрочной (2021–2025 гг.) и долгосрочной (2045–2050 гг.) перспективе;

в). Степень влияния КНР (динамика изменения экономической, финансовой, научно-технической и пр. мощи) на МО в среднестрочной (2021–2025 гг.) и долгосрочной (2045–2050 гг.) перспективе.

Так, из приведенного примеров видно, например, что к 2021–2025 годам степень влияния КНР и США сравняются, а к 2045–2050 гг. влияние КНР в мире на формирование МО существенно превысит влияние США, т.е. мир будет «китаеориентированным» больше, чем «америкоориентированным» в 2015 году.

Примечательно, что влияние России прогнозируется на рисунке как усиливающееся, которое в период «равенства» США–КНР в 2021–2025 годах может сыграть важную роль.

3-й этап предполагает анализ и прогноз развития основных негосударственных (международных и общественных) акторов мировой политики, в результате которых мы определяем их влияние на формирование возможных и наиболее вероятных сценария развития МО:

– до 2021–2024 гг.; и

– до 2040-х годов и далее.

Есть основания полагать, что в XXI веке ожидается разное усиление влияния международных и негосударственных акторов мировой политики. И не только традиционных (как, например, военно-политических коалиций и международных институтов, которые играют все более заметную наднациональную роль в ЕС, НАТО, МВФ, ВБ и множество других международных организаций), но и принципиально новых негосударственных международных и национальных акторов мировой политики. Таких, например, как ИГИЛ или «правый сект ор», или «киберберкут».

До XXI века эти акторы (за редким исключением национально-освободительных движений и организаций типа ООП или «Ирландской освободительной Армии» или Африканского национального конгресса) играли незначительную, даже второстепенную роль, но уже в конце XX века они стали превращаться в факторы, влияющие на развитие МО и ВПО в мире. Объяснения этому, как минимум, два. Во-первых, возрастающая роль НЧК и его институтов привела по сути к началу нового, социально-исторического этапа в человеческой цивилизации. Где роль идеологии, психологии человека становится решающей.

Другая причина – появления новых информационных и социальных технологий, которые сделали решительный шаг в организационном развитии общественных и политических организаций: появлению сначала сетевых, а затем и роевых организаций.

По аналогии с государственными факторами, влияющими на формирование МО, на третьем этапе анализа и прогноза требуется рассмотреть динамику изменения влияния негосударственных акторов на развитие сценариев МО.

 

Рис. Стр. 2 б

 

 

Примеры:

а). влияние международных военно-политических коалиций (типа НАТО) на формирование МО;

б). влияние идеологических роевых организаций (типа ИГИЛ) на формирование МО;

в). влияние международных общественных организаций (типа «Human Watch») на формирование МО.

Как видно из рисунка, в самом общем виде можно сделать вывод о том, что влияние негосударственных акторов мировой политики на формирование МО резко, даже стремительно возрастает. Причем это относится ко всем акторам, которые (в отличие от других факторов МО, например, государств или мировых тенденций) развиваются в одном направлении.

1 Долгосрочное прогнозирование сценариев развития военно-политической обстановки: аналит. доклад / А.И. Подберезкин, М.А. Мунтян, М.В. Харкевич. МГИМО(У). М.: МГИМО(У), 2014.

2 Подберезкин А.И. Национальный человеческий капитал. М.: МГИМО(У). Т. I–III. 2011–2013.

 

...................................................................

 

«Матрица влияния» отдельных тенденций
на развитие международной обстановки










Решающее влияние

Очень сильное влияние

Сильное влияние

Направляющее влияние

Определяющее влияние

Заметное влияние

Влияние

Слабое влияние

Очень слабое влияние

90–100

80–90

70–80

60–70

50–60

40–50

30–40

20–30

10–20

 

Для нас важно, таким образом:

– выделить ту или иную тенденцию, как значимую, важную для формирования МО;

– определить степень её влияния в настоящее время (т.е. 2015 г.);

– спрогнозировать степень её влияния в среднесрочной перспективе до 2021–2025 гг.;

– спрогнозировать степень её влияния в долгосрочной перспективе до 2045–2050 гг.;

– рассмотреть взаимодействие этой тенденции с другими мировыми тенденциями.

В качестве примера можно привести первую выделяемую мировую тенденцию – усиление цивилизаионно-политического противоборства между локальными человеческими цивилизациями в XXI веке. Как представляется, развитие этой тенденции может выглядеть следующим образом.

 

Рис. Стр. 4 а 1

 

 

Как видно из рисунка, на фоне слабеющего объективного влияния западной ЛЧЦ (которая борется за его сохранение) происходит усиление влияния других ЛЧЦ, прежде всего, китайской, исламской, а затем и индийской, чьё влияние в долгосрочной перспективе должно быть не только сопоставимым, но и сравнимым.

Отсюда ключевое значение в настоящее время и в среднесрочной перспективе следует уделить влиянию западной ЛЧЦ, которая начала активно бороться за сохранение своего влияния в мире перед лицом опасности усиления влияния российской, китайской, исламской и других ЛЧЦ.

Это программное заявление Б. Обамы имело стратегическое по масштабам и времени последствия. В последующие годы США предприняли резкую активизацию своей внешней политики, что позволило Б. Обаме в конце 2014 года заявить, что Америка вернула себе мировое лидерство.

Между этими заявлениями прошло всего несколько лет. Понятно, что за 2–3 года правящая элита США не могла изменить что-то качественно в соотношении сил в мире таким образом, чтобы «вернуть лидерство США». Значит «возвращение лидерства» лежит в политической области, а именно:

– публичной заявке на такое мировое лидерство, которое сохраняется, как минимум, на среднесрочную перспективу до 2021–2024 годов не зависимо от того, какая администрация будет у власти;

– декларирование того, что США не потерпят попыток помешать этому лидерству, что было наглядно продемонстрировано в политике по отношению к В. Путину в 2014 году;

– безусловному усилению силового, в том числе военно-силового компонента американской внешней политики.

Собственно все усилия должны быть сосредоточены на поиске этого сценария.

Развитие МО до 2020 года, находится под влиянием трех основных групп факторов, деление на которые лежит в основе анализа и прогноза МО и выступает в качестве (принципа) структуры для данного раздела1:

– основных тенденций (глобальных, региональных и локальных), формирующих условия развития МО в самых разных сферах человеческой деятельности, черты и особенности развития МО и ВПО;

– основных субъектов МО – государств и наций, реализующих свое право на проведение в той или иной степени суверенной внешней политики

– других акторов МО, прежде всего международных, негосударственных и иных политических коалиций, экономических союзов и т.д.;

Исходя из предлагаемой систематизации, следует рассмотреть развитие всех трех групп факторов до 2026 и 2040 годов, обратив особое внимание на период до 2020 года. Думается, что в итоге каждая из тенденций может привести нас к этому наиболее вероятному сценарию, а совпадение двух тенденций – делает этот сценарий убедительным.

1 Подберезкина А.И. Военные угрозы России. М.: МГИМО(У), 2014.

 

...................................................................

 

Наиболее важные социальные и политические факторы
формирования МО в XXI веке




Название

Первый приоритет

Второй и другие приоритеты

1. Идеологические факторы

Социальная справедливость

Борьба с бедностью

2. Организационные факторы

Создание псевдо-государственных роевых структур в качестве «облачного противника»

Коалиционная политика и поиск союзников

3. Подчинение своему влиянию существующих и создание новых международных институтов

Эволюция ООН, ОБСЕ, МВД ВБ в полностью подчиненное положение

Создание новых международных институтов, подчиненных ЛЧЦ

4. Создание институтов управления человеческим сознанием (манипулирования)

Создание новой социальной реальности из виртуальной

Утверждение виртуальной реальности в качестве действительности

 

Идеологические факторы мирового развития, можно охарактеризовать (как идеологически, так и организационно) в качестве новых международных институтов, а именно:

Во-первых, неизбежно произойдет резкое усиление традиционных и появление новых международных социальных институтов, имеющих собственную цель, логику развития, историю, принципы существования и т.д. Эти социальные институты во многом смогут взять на себя функции государства (как, например, частные военные кампании – ЧВК) или содействовать этим функциям скрыть. В частности, речь идет о:

– формальных национальных и международных социальных институтах, (т.е. уже существующих какое-то время вполне легально), не только участвующих в формировании социально-политической системы общества и государства, но и влияющих на формирование МО в регионах и даже на планете. Речь идет, например, о многочисленных правозащитных, экологических и иных организациях, чье влияние ощутимо возросло еще в конце XX века;

– неформальных социальных институтов, которые создаются и развиваются вне всяких политических, правовых, нравственных и иных рамок. Это могут быть как религиозные, так и культурные и особенно информационные сообщества, например, хакеров или фанатов. На Украине, например, большое значение имеет деятельность «Киберберкута».

Во-вторых, произойдет резкое усиление идеологических социальных институтов, формирующих идеологию и мировоззрение, а затем превращающих их в политический ресурс. Причем не только как субъектов, обладающих только политико-идеологическим, но и организационным и институциональным, а иногда и военным влиянием. ИГИЛ, «Правый сектор», талибы, «Братья мусульмане» – яркие примеры таких идеологических организаций, которые быстро превратились в политические и военные факторы формирования МО и ВПО. В последние десятилетия мы наблюдали как происходила стремительная эволюция идеологически структур из общественных организаций в политические партии, сетевые и, наконец, роевые структуры. Модели, которые со временем становились все сложнее, можно представить следующим образом.

 

Особенное значение в XXI веке будет принадлежать роевым структурам в силу целого ряда особенностей. Прежде всего потому, что по этому принципу государству достаточно быстро и просто можно создать «облачного противника» для своего противника. Принципиальная схема создания такого влиятельного политического фактора может быть следующая.

 

Рис. Стр. Схема 14 а

 

 

По большому счету роевые структуры повторяют прежний опыт создания общественных и политических структур, но на более высоком уровне: значительно быстрее, массовее и многофункциональнее. Так, в конце XXI века в России, создавая РСДРП, также прошли по этому пути:

– отдельные организации, кружки и параллельные структуры;

– территориальные организации и органы управления;

– поиск союзников и партнеров.

Но эта близость между «моделью РСДРП» и современной роевой моделью – кажущаяся. Такая е, как схожесть между первым паровым автомобилем и современным гибридом класса «люкс». Только на развитом, окончательном этапе, превратившись в правящую партию, РСДРП стала обладать возможностями государственных институтов. Не только идеологическими, но и финансовыми, и военными.

 

...................................................................

 

2.1.ж). Совмещение тенденций мирового развития
на 2021–2025 годы и далее



… главным вопросом в определении общей политики ЕС в мировых делах является проблема сочетания задачи выработки
единого подхода – с одной стороны,
а с другой – позиций и амбиций
отдельных государств-членов…1

В. Мизин,
исследователь МГИМО(У)

Заранее понимая, в каком
направлении и в какой динамике
будет меняться та или иная
ситуация, можно упрядить многие
вызовы, а также избежать ошибок
и упущений в стратегическом
планировании…2

С. Нарышкин,
председатель Госдумы ФС РФ

 

Как уже говорилось в предисловии к этой главе, очень важно не только выделить, проанализировать и спрогнозировать ведущие тенденции мирового развития, но и попытаться совместить их между собой с тем, чтобы выделить общий доминирующий вектор мирового развития. Этот вектор ведущих тенденций вместе с другими факторами в конечном счете и будет формировать будущую МО и наиболее вероятный сценарий ее развития.

Исходя из рассмотренных (а, б, в, г, д, е) в этой главе тенденций – при том понимании, что их анализ, как и перечень, естественно, может быть значительно увеличен – можно представить следующую картину отражающую некий «общий вектор» мировой политики до 2021–2025 годов и после 2045 года.

 

Рис. Стр. 30 б

 

 

Как видно из предлагаемого рисунка, наибольшим влиянием в XXI веке будут пользоваться тенденции, так или иначе связанные с развитием гуманитарной, цивилизационной составляющих мировых взаимоотношений. И, наоборот, влияние традиционных силовых факторов – военных и экономических – будет ослабевать.

Это говорит о том, что будущие сценарии развития МО во все большей степени будут формироваться теми силами – странами, нациями, коалициями, – которые смогут обеспечить доминирование своей системы цивилизационно-идеологических ценностей и интересов.

В то же время влияние гуманистических факторов будут пытаться компенсировать с помощью традиционных силовых – финансовых, экономических, военных, информационных средств. В том числе и силовым образом. Это означает, что вероятность силового конфликта на всем протяжении прогнозируемого периода усиливается: разница между векторами – определяет вероятность использования силы. Если его вероятность в 2015 году (как на картинке) рассматривается ниже 50 баллов, (т.е. как «заметное влияние» по предлагаемой типологии), то уже в 2021–2025 как «очень сильное», а в 2045–2050 гг. – как «доминирующее влияние». Уместно в этой связи привести нормативное заключение, сделанное в уставе армии США, из которого следует, что сдерживание использования военной силы ведет в конечном счете к увеличению ее масштаба и интенсивности: «В общем случае, из-за политических, экономических и социальных условий, которые запрещают использование огневой мощи и ведение огня, наблюдается смещение повстанческого конфликта к этапу III, увеличивая тем самым военную силу, которую необходимо применять. В обычном конфликте обычно присутствуют такие факторы, как наличие сил и угроз, но военная сила может быть применена на более поздних этапах конфликта»3.

1 Нарышкин С.Е. Вступительное слово / Подберезкин А.И. Долгосрочное прогнозирование сценариев развития военно-политической обстановки: аналитич. доклад / А.И. Подберезкин, М.А. Мунтян, М.В. Харкевич. М.: МГИМО(У), 2014. С. 3.

2 Мизин В.И. Становление европейской внешнеполитической службы: достижения и сложности. Аналитическая записка. М.: МГИМО(У), ИМИ, декабрь 2014. С. 3.

3 Противопартизанские операции. Полевой устав Армии США FM 90-8. Вашингтон, 1986, 29 VIII. С. 71.

 

...................................................................

 

 

 

Сказанное означает, что по мере усиления мировых тенденций невоенного и несилового влияния объективно нарастают условия для активного и масштабного применения насилия, включая военное. Этот вывод важно отметить хотя бы потому, что долгие годы (с конца 70-х гг. XX в.) считалось, что военная сила теряет свое значение по мере усиления других факторов мировой политики.

Стратегический прогноз в этом случае аналогичен результатам исследования отношений силовых и несиловых трендов: относительное падение значения военной силы как инструмента внешней политики неизбежно ведет в будущем к усилению мотиваций и возможностей ее использования. Другими словами будущие сценарии развития МО должны исходить из усиления вероятности использования военной силы в качестве политического инструмента.


Исходники иллюстраций в формате RAR часть 1.