1.9. Основные особенности развития и противоборства ЛЧЦ в XXI веке

… президент Обама пришел к власти с намерением восстановить новое глобальное лидерство США[1]

Т. Динолон,
советник Президента США

Мировое развитие на современном этапе характеризуется … соперничеством ценностных ориентиров и моделей развития[2]

Военная доктрина РФ

 

Анализ основных цивилизационных особенностей противоречий в мире посвящено уже немало работ, авторы которых признают о смещении основных противоречий с уровня наций-государств на уровень локальных человеческих цивилизаций. При этом степень влияния всех основных ЛЧЦ (за исключением западной ЛЧЦ, обладающей наивысшим влиянием сегодня) к 2050 году будет достаточно динамично нарастать[3], объективно вытесняя монолизм Запада. Так как таких субъектов Мо становится больше, а их совокупная мощь – сильнее, то этот процесс может привести в итоге не только к потере монопольного права западной ЛЧЦ устанавливать нормы поведения в мире, но и к тому, что Запад сам, в свою очередь, со временем может преврати из ведущего в ведомого.

Но для того, чтобы эта возможность была реализовано, нужно время и, главное, чтобы западная ЛЧЦ согласилась на это. Чего она, естественно, не хочет. С точки зрения этого главного фактора – фактора обеспечения безопасности, – определяющего характер современного противоборства локальных цивилизаций в мире, основные особенности развития западной ЛЧЦ и современной международной обстановки, а также вытекающие из них реалии военно-политической и стратегической обстановки, являются следующим:

Эти особенности развития западной ЛЧЦ ведут к радикальным изменениям парадигмы ее внешнеполитической и военной стратегии, которые в целом могут быть охарактеризованы следующим образом:

Эти перемены в МО и стратегии западной ЛЧЦ происходят на общем фоне смены основных парадигм мирового развития, что дестабилизирует МО по объективным и субъективным причинам. Происходит классическое «забегание вперед» в развитии техники (технологий), экономики и социальной области, которое по самой своей сути является революционным, а, значит, и дестабилизирующим. Об этом очень хорошо написал еще в советское время академик Н. Симония, обращая внимание на очень существенные детали такого «забегания вперед», а именно[4]:

– революционном, качественном характере;

– неизбежности впоследствии определенного «отката»;

– фиксировании будущих отношений и положения на качественно новом уровне и др.

Другими словами будущая МО будет характеризоваться главной особенностью – она будет качественно иная, принципиально отличная от МО «образца 2015». Задачи заключаются в том, чтобы:

– попытаться определить временные границы этого будущего;

– попытаться выделить новые парадигмы, которые будут характеризовать новую МО.

Так, в частности, для переходного периода XXI века характерно изменение качества всей Мо, т.е. «фазовый переход», а также невозможность «полного отката», реставрации старой ситуации, т.е. возврату к ситуации (МО) конца XX – начала XXI века.. Это означает, что отношения между ЛЧЦ в XXI веке, достигшие определенной, даже острой фазы и кризисной МО во втором десятилетии нашего века, уже не могут вернуться к тому уровню сотрудничества, взаимопонимания и качеству той системы международной безопасности, которые были до этого. В частности, до 90-х годов XX века, когда США и их союзники напали на Ирак и Югославию. Поэтому мечтать сегодня о периоде «разрядки» или даже «холодной войны». А тем более романтике начала 9-х годов, – бессмысленно. Мы, в 2015 году, находимся в начале «фазового перехода», т.е. мы уже отошли от всей традиционной системы, характерной для прошлого столетия, МО, но еще не достигли нового уровня. Это предполагает, что в XXI веке мы будем испытывать влияние двух групп факторов, характерных для «фазового перехода»:

Сказанное в том числе означает, что неизбежное появление новых центров силы в мире в форме коалиций вокруг ЛЧЦ неизбежно приведет к обострению МО и переходу силового конфликта между ними в его вооруженную фазу. Более того, в отношении российской ЛЧЦ можно констатировать, что такой переход, начавшийся в 2008 году, уже окончательно произошел в конце 2014 года и уверенно развивался в 2015 году (что только символически совпадает с событиями на Украине и в Крыму). Пространственно – силовое развитие ЛЧЦ в XXI веке будет характеризоваться прежде всего:

Период отступления российской ЛЧЦ закончился. И не потому, что появился В. Путин и новые представители элит, а, потому, что дальнейшее отступление означало уже даже не только потерю остатков суверенитета, но и всей национальной и цивилизационной идентичности. Коротко, генезис развития отношений между российской и западной ЛЧЦ представляется следующим: началом нового этапа в отношениях между Западом и Востоком, но не двумя локальными цивилизациями), стало завершение «холодной войны», которое стало следствием решений правящей в то время части элиты в России, когда значительная часть правящих элит в СССР и других социалистических странах оказалась не способной и не готовой продолжать «холодную войну» с Западом, посчитав, что политическая капитуляция окажется безболезненнее и выгоднее. И это политическое решение в корне изменило не только для российской, но и всей восточной локальной цивилизации МО и ВПО в крайне невыгодном для них ракурсе. Она была принуждена в конечном счете к постоянным уступкам, которые вели за собой лишь новые национальные, государственные, социальные уступки западной локальной цивилизации, вплоть до угрозы цивилизационной – потере суверенитета и национальной идентичности. Целью западной ЛЧЦ в 90-е гг. XX в. и в начале XXI веке было ассимилировать на своих условиях, нормах и правилах поведения большую часть восточной локальной цивилизации, а другую – дезинтегрировать и взять под контроль, когда территория, ресурсы, само поведение уцелевших государств будут определяться западной локальной цивилизацией.

Надо сказать, что подобные цели требовали и смены инструментов воздействия. Прекращение «холодной войны» в этой связи отнюдь не означало наступление всеобщего мира и благоденствия (как рассчитывали некоторые наивные политики), но и  прекращения войны. Просто формы войны была заменена – с «холодной войны» на «сетецентрическую», «контрценностную», в основе которой лежит не борьба против государства, а борьба против нации – ее системы ценностей и национальных интересов и против ее носителей – элиты и общества. При такой смене основополагающей цели война становится:

– во-первых, бескомпромиссной, без перемирий и промежуточных результатов (замена или подмена систем ценностей не может быть добровольной);

– во-вторых, глобальной и более жесткой, направленой на уничтожение нации с точки зрения ее национальной самоидентификации. Логику исследования влияния процессов в локальных цивилизациях на формирование СО неизбежно ведет к появлению многочисленных сценариев развития МО, ВПО и, как следствие, СО, войн и конфликтов, которые можно отнести к категории «возможных» сценариев.

[5]
 

Применительно к прогнозу развития основных особенностей в отношениях между ЛЧЦ и наиболее вероятному сценарию развития МО, можно сделать следующие выводы:

Первый вывод заключается в том, что в основе развития всех возможных (и, впоследствии, вероятных) сценариев МО и ВПО, а также СО, войн и конфликтов в XXI веке, находятся основные, фундаментальные отношения между ЛЧЦ, которые, в свою очередь, характеризуются, следующими особенностями:

– соотношением и антагонистичностью систем ценностей и интересов отдельных ЛЧЦ, которые могут быть сильнее, либо слабее общечеловеческих, биологических интересов;

–противоречиями между основными интересами (потребностями) отдельных ЛЧЦ в понимании их правящих элит;

– противоречиями между конкретными целями и задачами ЛЧЦ, как их формулируют правящие элиты ЛЧЦ;

– антагонизмом (сочетаемостью) отношений между общественными и элитными отношениями;

– совпадением (сочетаемостью) отношения к имеющимся у ЛЧЦ ресурсов и возможностей.

Второй вывод можно сформулировать следующим образом:

– в XXI веке будет доминировать неизбежность нарастания конфликтности в отношениях между всеми ЛЧЦ;

– по мере развития опасных тенденций, вытекающих из «фазового перехода» человечества. Эта конфликтность приведет к вооруженному противостоянию между ЛЧЦ, причем это противостояние будет инспирировано западной ЛЧЦ не только в отношении исламской ЛЧЦ, но и российской и других ЛЧЦ;

– Этому процессу можно противопоставить единственную альтернативу в форме создания системы международной безопасности и договоренностей, не основанных на экономических интересах и военной силы, которая в условиях нарастания противоречий между ЛЧЦ выглядит наивной и нереальной.



[1] Donilon T. The United States and the Asia-Pacific in 2013. The Asia Society. New York, March 13, 2013.

[2] Военная доктрина Российской Федерации. Утверждена Президентом РФ В. Путиным 26 декабря 2014 г. / http://www.kremlin.ru/

[3] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО-Университет, 2015. С. 29–31.

[4] Симония Н.А. Избранное. – М.: МГИМО-Университет, 2012. С. 116–132.

[5] Подберезкина А.И. Военные угрозы России. – М.: МГИМО-Университет, 2014.